Уровень радиации не выдерживала даже техника

40 лет назад, ночью 26 апреля 1986 года, небо над Чернобыльской АЭС близ Припяти осветила яркая вспышка пламени — это взлетели в воздух десятки тысяч тонн радиоактивных частиц реактора, превратив многие километры вокруг в непригодную для жизни планету. В ликвидации аварии участвовало полмиллиона советских людей, среди которых были и зауральцы. Один из участников укрощения Чернобыльской трагедии - наш соотечественник Владимир Владимирович Сафронов из Звериноголовского.

После окончания Звериноголовской школы, Владимир получил профессию электрик в техническом училище. В 1982 году устроился работать на завод. В ДОСААФ получил водительские права. Отработав два года на заводе, в 1984 году, был призван в армию. Срочную службу проходил на Украине в Киеве в автомобильных войсках.
Ночью 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС рванул 4-й энергоблок. Реактор был полностью разрушен, а радиоактивные вещества вырвались в атмосферу, грозя природе и человеку непредсказуемыми последствиями. В первые дни после аварии была создана 30-километровая зона отчуждения – территории, наиболее сильно подвергшаяся радиационному облучению.
О случившейся трагедии Владимир вместе с сослуживцами узнал от командира роты, которому было приказано отобрать нескольких человек для формирования сводного отряда. В части Владимир играл в ансамбле на гитаре. Шла подготовка к 9 мая, и он должен был участвовать в концерте, но вместо этого оказался на Чернобыльской АЭС.
- В армии приказы не обсуждают, куда направят туда и пойдешь. Страха не было, потому что мы не понимали, что такое радиация, не понимали всей серьезности ситуации. Это потом, стали узнавать о людях, о пожарных, которые уже понесли огромные потери. Уровень радиации не выдерживала даже техника – вертолеты падали, - вспоминает Владимир.
Ехали в Чернобыль на своей технике, так как техника, находящаяся в зоне, уже «звенела» от радиации. Никак физически радиация не ощущалась, но видеть эвакуацию населения на автобусах, вывоз животных и пустой город Припять, по которому ездили бронетранспортеры, обвешанные свинцом, конечно, страшно.
Радиация была повсюду. Она пропитала воздух и воду, осела на листьях деревьев, на крышах домов и других поверхностях, находившихся как в зданиях, так и под открытым небом. В таких условиях ни специальная техника, ни защитные костюмы не могли в полной мере защитить людей от облучения.
- Приедем с самой территории, сразу снимаем спецодежду, моемся в душе, одежду за это время обрабатывали, стирали и снова выдавали. Поначалу вообще новую выдавали, но ее на всех не хватало, народу было очень много и, поэтому, ограничивались стиркой, - рассказывает Владимир.
Водители бензовозов в Чернобыле выполняли важную задачу по обеспечению топливом огромного количества техники. Они обеспечивали БТРы, краны, бульдозеры, пожарные машины и военные автомобили, работавшие непосредственно в 30-километровой зоне, на станции и возле разрушенного реактора. Бензовозы привозили топливо с нефтебаз, обеспечивая непрерывную работу машин.
Выезжали со станции с наглухо закрытыми окнами, а жара в те дни в Чернобыле была страшная, в наглухо закрытых кабинах дышать было нечем. Рядом с водителем находился дозиметрист, который проводил замеры радиации и говорил, куда можно идти, а куда – нельзя. Его указания выполнялись беспрекословно, ведь от этого зависело здоровье и даже жизнь.
Просто так проехать через пропускные пункты было невозможно, существовала жесткая установка ведения санитарных книжек, в которые заносились данные замеров и солдат, набравший большую дозу радиации, на станцию не допускался.
Вся техника, использовавшаяся при ликвидации, становилась высокорадиоактивной и обязательно мылась, а качество мытья проверяли дозиметристы. В очередную поездку Владимир выехал со станции, на пункте пропуска замерили уровень радиации бензовоза – «звенит», помыли зараженную технику, опять «звенит», в третий раз еще тщательней помыли – все равно «звенит». Бесполезно – металл начал излучать. И отправили автомобиль на специальное кладбище, так как дезактивация была невозможна и неэффективна, а Владимира - в часть, которая находилась в 30 - километровой зоне. На самой станции, в самом сердце Чернобыля, он проработал порядка десяти дней.
Не все тогда понимали серьезность ситуации, люди на соблюдали элементарных мер защиты: невыполнение указаний специалистов, мытье и переодевание, «туда не ходи, этого не делай» и было ценой жизни.
Вспоминает Владимир, как смотрел из окна своего бензовоза на людей, которые занимались мойкой машин. На них обязательно должны быть индивидуальные средства защиты. А они, не выдерживая жары, распахнули верхнюю одежду, здесь же машины моют, здесь же картошку жарят, здесь же едят.
В июне 1986 года Владимир демобилизовался. Вернулся в Звериноголовское, и сразу же женился на девушке Светлане, своей однокласснице, которая ждала его из армии. Работать устроился водителем в райпо, а после выхода на пенсию, с 2014 года, работает в районном доме культуры. В этом году супруги Сафроновы отметят 40 лет семейной жизни, а их радость – это продолжение их рода – сын с дочерью и четверо внуков.
За ликвидацию ЧС и участиях в работах по дезактивации, спустя годы после аварии, в 1999 году Владимир награжден Орденом Мужества.
Сегодня, мы склоняем голову, перед мужеством людей, прикрывших собой страну, многие поколения ее жителей, должны сделать все, чтобы память о них не померкла. «Чернобыльцы» совершили подвиг, о котором никогда нельзя забывать, они сделали все для сохранения жизни на Земле.
Ирина Логиновских